«А еще жизнь хороша тем, что можно путешествовать», сказал однажды именитый русский географ Пржевальский, задав своим примером единственно возможный способ убежать от скуки и рутины.

 

21 век подарил возможность путешествовать всем – грудничкам и колясочникам, сверхбогатым и отчаянно бедным. Туристическая инфраструктура подстраивается под все классы, категории, вкусы и желания; проглатывает всякого, кто может отправится в путешествие – и смеющуюся на боковушке плацкарта «Сыктывкар - Сочи» тучную женщину в широкополой шляпке, и поглаживающую в месте соединения бедра и брюшной полости своего немолодого кавалера точеную смуглую красотку, что скучает в бизнес-классе чартера «Москва - Дубай».

 

Смеющимся над пошлой банальностью стандартных мест отдыха, предлагаются пешие «прогулки» к вулканам Камчатки, «туры» по нацистским концентрационным лагерям, паломнические поездки к нетленным восковым мощам святых и прочее-прочее.

 

Получив в распоряжение очередной отпуск, я уткнулся в «яблочную» карту – мысль судорожно искала очередной пункт назначения; подсчитывая количество наличности, времени и интереса к той или иной первичной единицы людского расселения, выбирался и строился маршрут.

 

Санкт-Петербург – Мурманск. 1350 километров. Велосипед и палатка. 200 км в сутки – неделя пути. Почему бы и нет?

 

Я взял блокнот и, нанизав на кривую маршрута некоторое количество трансферных пунктов, накидал нехитрый план: СПб – Старая Ладога – Лодейное Поле – Петрозаводск – Кондопога – Медвежьегорск – Беломорск – Кемь – Соловецкий Архипелаг – Кандалакша – Мончегорск – Мурманск.

 

12 число, 5 утра. Экспедиционный рюкзак бундесвера благополучно забит (спальник, некоторое количество одежды, котелок, фляга, миска, фонарик, веревки, антимоскитные репелленты, пара ножей, травмат) и закинут на плечи; к раме велосипеда прикреплена палатка. В путь.

 

Мурманское шоссе от Петербурга до Юшково (перекрестка между двумя Ладогами – Старой (основана в 753 году) и Новой (основана в 1704 году) имеет широкую асфальтовую обочину – средняя скорость 23 километра в час. Чуть более сотни километров обходятся в 5,5 часов времени и я в Старой Ладоге. Ныне селе, что, однако, не мешает претендовать на звание первой столицы Руси. Такому не скромному статусу Ладога (или Альдейгьюборг) обязана Олегу Вещему (которого некоторые исследователи находят в скандинавских сагах под именем Одд Орвар). Регент при малолетнем сыне Рюрика Игоре, он двинул свою дружину на Киев, где подвинув местных правителей Аскольда и Дира, подмял власть под себя. Тем самым два славянско/скандинавских центра - Север (Новгород и Ладога) и Юг (Киев) соединились в некое единое квази-государство - т.н. Киевскую Русь.

 

Согласно Первой Новгородской летописи могила Олега Вещего – это 10-метровая расчерченная тропинками туристов сопка, что встречает перед самым въездом в историческое село. Повесть временных лет помещает последнее пристанище Олега в Киеве на горе Щекавица, но о вкусах не спорят.

 

Стандартный блиц-тур по селу включает в себя следующий набор: Староладожский историко-архитектурный и археологический музей-заповедник (или просто крепость), Георгиевскую церковь 1165 года, Никольский (1241 г.) и Успенский (1156 г.) монастыри, церковь рождества Иоанна Предтечи (1276 – 1695 гг.), сквер на Варяжской улице с памятником конунгам Руси – Рюрику и Олегу, упомянутая уже, так называемая, Олегова могила и более мелкие сопки.

 

В Старой Ладоге есть пара гостиниц, к сожалению, совершенно безвкусных, являющих концентрат обезличенного провинциального сервиса, что вызывает, как минимум, недоумение.

 

Создать атмосферное уютное гнездышко можно самостоятельно – чтобы поставить палатку достаточно пройтись вдоль берега седовласого Волхова и выбрать место по вкусу. Мне хотелось большего, а потому минуя условные ограждения, я взобрался на крепостной вал и установил палатку у самого подножия каменных стен. Засыпать в самом сердце первой столицы Руси было волшебно.

 

Спустя трое суток я уже ехал по ночному карельскому городу Медвежьегорску, основанному в 1916 вслед за железнодорожной станцией Медвежья Гора ввиду военных нужд доживающей последние пару лет Российской Империи. Поэтичному названию город обязан местной красивой и грустной легенде о дружбе местной девочки и подобранного ею медвежонка, который вырос и каким-то образом убил хозяйку - животное и человека похоронили вместе на горе, напоминающей медвежьи ушки. Из достопримечательностей здесь имеются: здание Управления Беломорканала НКВД (доставшееся наследникам - ФСБ РФ), заброшенное здание бывшей гостиницы Управления Беломорканала (помпезное здание исполнено в форме корабля, верхняя башенка символизирует капитанский мостик – именно сюда должен был в 1933 году подняться Сталин, ревизуя стонущий от человеческой боли ББК) и урочище Сандермох - расстрельный полигон и общая могила порядка десяти тысяч узников чекистов). До урочища - 16 км; проехав половину пути я развернулся - из лесной темноты мерещилось, чудилось и слышалось.

Еще через сутки я, пробиваясь через мрачную барачную застройку Беломорска, подъезжал к 19 шлюзу, конечному пункту ББК. Здесь в 1993 году кирки и лопаты заключенных БелБалтЛага связали Онежское озеро с Белым морем. Чтобы прочувствовать дух сего места, стоит привести емкую характеристику, данную Солженицыным: "Так впору было бы им выложить на откосах канала шесть фамилий — главных подручных у Сталина и Ягоды, главных надсмотрщиков Беломора, шестерых наёмных убийц, записав за каждым тысяч по тридцать жизней: Фирин — Берман — Френкель — Коган

 

— Раппопорт — Жук". Современный ББК, множество раз реконструированный, детище вольных трудящихся, но отпечаток рабского труда его первых строителей не смоют ни время, ни карельские воды.

 

В 7 километрах от Беломорска расположен археологический комплекс Залавруги – полноценный музей древнего искусства - здесь в 20-30 годы прошлого века было открыто более 2 тысяч наскальных изображений (петроглифов), возраст которых более 5000 лет.

 

Добравшись по грунтовой дороге до разворотной площадки, я встретил там группу огорченных туристов – их печаль объяснялась тем, что воды речки Выг какое-то время назад снесли мостик в заповедник. Оставался один путь – спуститься по опорам канувшего в прошлое мостика вниз и по остаткам переправы проследовать на другой берег. Но окрестность разрывала сирена, призванная предупреждать местное население о скором сбросе в реку воды со шлюзов – существовала вероятность на несколько дней быть отрезанным от мира людей на заповедном острове.

 

- Чему быть – того не миновать, - решил я и, крепко схватив велосипед полез по камням.

 

Вдоволь налюбовавшись незамысловатыми рисунками (которые в угоду подслеповатым туристам смотрители заливают краской, что, на ИМХО, портит всю суть ультра-старины) безвестных древних художников, я дал ход в сторону Мурманска.

Велосипедный трип из Беломорска в Кемь ~120 км стал самым тяжелым в моей практике двухколесных перемещений: дорога, бегущая исключительно вверх, песчаная обочина, полное отсутствие деревень/АЗС, проливной дождь и перманентный встречный ветер. Бросить хотелось и велосипед, и себя, и всю затею. Каждый километровый столбик приветствовался мной улыбкой искусанных губ.

 

Чиновники Петра | были удивительно прозорливыми человечишками в исполнении указов царя/императора "сослать къ еб…й матери", отправляя неугодных в Кемскую волость. В ночи я все таки въехал в сей острог, покушал в единственной открытой столовой и поехал далее – в поселок Рабочеостровск, от пристани которого курсируют теплоходы на Соловки.

 

Мне не повезло – выход в Белое море был невозможен из-за шторма. На постой я отправился в паломническое подворье Соловецкого монастыря, где, наконец, высушил одежду. Из окон паломнической комнаты открывался вид на маленький монашеский огородик, пенистое Белое море и декорации (бутафорская «церковь» и «котельная»), построенные к фильму «Остров».

 

К утру море успокоилось и на теплоходе «Василий Косяков» я, вклинившись в группу туристов и паломников, отправился на Соловки.

 

Привести историю архипелага в журнальной статье – невозможно –здесь заключена слишком длинная серия противоречивых исторических событий. Поэтому максимально кратко - датой основания Соловецкого монастыря считается 1436 г. В 1658 г. монахи восстали против реформ патриарха Никона, а после и против московской власти свежеиспеченного царя Алексея Романова. Только спустя 40 лет московским карателям удалось взять монастырь, после чего монахов-инсургентов благополучно перевешали/перерезали. В 1920 году монастырь был упразднен, а на его месте образован Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН), позже переименованный в Соловецкую тюрьму особого назначения (СТОН).

 

В своих путешествиях я давно заметил, что отрываясь от туристических (или паломнических, как в данном случае) троп, непременно попадаешь в самые сочные места. Так и здесь – забравшись в потаенный уголок Соловецкого кремля я попал на руины Соловецкой тюрьмы (еще монастырской, спроектированную древним монахом Трифоном). В сих уютностях монахи веками гнобили всяких церковных и светских вольнодумцев. Пришедшие после большевики лишь переняли традиции патлатых бородачей, сперва уничтожив последних, а после построив свою школу террора.

 

До Мурманска я так, кстати, и не доехал – поджимало время. Перемещаться по «яблочной» карте оказалось много проще, чем по обочине мурманского шоссе. Пройдённое расстояние остановилось на 880 километрах.

 

В заключении хочется сказать, что путешествия – это не только курорты, города ЮНЕСКО, природные великолепности или шоппинг-туры, но и молчаливые маленькие точки на карте, лишенные всякого туристско-рекреационного потенциала, а потому особенно никому не нужные. Помните, эти зоны обитаемости с приставками «края», «области» или «района» ждут вас.

 

 

Иван Геббелев